№5, 23-29 мая 2008 г.

Статья публикуется в рамках совместного проекта ИА «Новый мост» и газеты «Левый берег» 

Для первого заместителя фракции БЮТ в Верховной Раде Андрея Кожемякина наступила горячая пора. Разрываясь между предвыборной кампанией в Киеве и блокированием парламентской трибуны, он нашел время рассказать читателям «Левого берега» о ближайших планах и долгосрочной стратегии одной из самых влиятельных политических сил в Украине

Михайлина Скорык,
специально для «Левого берега»

Почему БЮТ мешал президенту выступить с ежегодным посланием к парламенту? Ведь в итоге выступление состоялось, вы разблокировали парламент и стали голосовать за нужные президенту законопроекты.

Мы четыре месяца ждем, чтобы нас услышали. Вы помните, что три недели назад фракция БЮТ сделала очень серьезное заявление: мы обратились к президенту, чтобы он нашел возможность встретиться с фракцией. У него есть возможность вылететь на встречи, летать еще куда-то, заниматься субботниками и т.д., а встретиться с серьезной политической силой – нашей фракцией – у него времени нет. Я считаю это неправильным. Кроме того, продолжается блокирование работы Кабинета министров. Вы знаете, как и почему это происходит.

Теперь мы переходим к антиинфляционным законам, которые не ставятся и не голосуются, смене руководства в фонде Госимущества, обвинениям Секретариата в провоцировании экономического кризиса. Сколько можно таким образом издеваться или унижать? Поэтому было принято единогласное решение показать, что мы не согласны с поведением президента, сотрудников Секретариата президента, некоторых членов фракции НУ-НС – тех, которые создали «Единый центр».

Это провокация, когда социалистка сидит в Фонде госимущества, не имея никакого отношения ни к НУ-НС, ни к БЮТ! Когда встал вопрос о том, что Госкомархив возглавляла коммунистка Гинзбург, они закатили нам скандал на совете коалиции, и Юлия Владимировна через два дня подписала распоряжение Кабмина и ее сняла. А эту красавицу мы снимаем уже четыре месяца.

Да, но есть и другое мнение – правительство специально накаляет ситуацию, чтобы уйти в отставку, потому что в роли оппозиции легче поддерживать высокий рейтинг в обществе…

Мнений может быть много, но есть правительство, и зря некоторые руководители нашего государства и политики недооценивают такую политическую силу, как фракция. 156 человек – это очень серьезная сила.

Наши резкие движения не связаны напрямую с премьером. Но мы выступили на ее защиту. Это решение фракции.

Каковы ваши отношения с «Нашей Украиной»? Судя по всему, они заметно охладели.

Нет, с «Нашей Украиной» у нас отношения нормальные. Мы садимся, разговариваем, общаемся. Личностные отношения – вообще без проблем. Но, к сожалению, руководство их фракции в большинстве своем не самостоятельно в принятии многих решений.

Вы можете вспомнить ситуации, когда вы договаривались об одном, а потом НУ меняла позицию из-за указания сверху?

Да, было такое: мы приходили в парламент и повестка дня оказывалась совсем не такая, как было договорено. Кто формирует повестку дня? Коалиция через подписи двух руководителей фракций. А когда ты приходишь в ВР и видишь, что поставлены совсем другие законопроекты, и спрашиваешь Яценюка «Почему?» – «Да вот, туда-сюда»…

С какими законопроектами это происходило?

Все те законы, о которых говорила Юлия Владимировна – антиинфляционные, о снижении таможенных тарифов и прочие. Всего их около девяти, а также 30 других кабминовских. Они кочевряжатся больше трех месяцев. Неделя начинается, кто-то блокирует трибуну, а они на четверг-пятницу запланированы. И все. Кадровые вопросы вообще всегда на пятницу выставляются, чтобы до них никогда не дошли.

Но Кабмин есть Кабмин. Он будет работать, потому что нет технологии, чтобы отправить его в отставку. Даже если они объединятся с Партией регионов, то назначат исполняющего обязанности премьера и пойдут на новые выборы.

В заявлении общественности Виктор Ющенко намекал на другое. Упомянув о новой Конституции, написанной «в кустах», он намекал на то, что Виктор Медведчук консультирует БЮТ в вопросе внесения изменений в Основной закон. Так ли это?

Я не знаю, кого консультирует Медведчук. Я с ним не общаюсь и даже не знаком. Но обмен такими выражениями, как «кусты», «плебеи» – это неправильно. Есть возможность договориться. Но никто не идет договариваться. Нас он боится. Боятся нашу фракцию приглашать к президенту на встречу – мы четыре раза просились. А премьера он, видишь ли, вызывает к себе, садит Балогу, Богатыреву, себя, Яценюка, и ее начинают воспитывать. Это неправильно.

Как вы планируете урегулировать ситуацию?

Мы будем настаивать на том, чтобы было так, как мы предлагаем. Во-первых, потому что нас в коалиции больше. А во-вторых, потому что мы выполнили все обязательства перед нашими коллегами: проголосовали за закон о неприкосновенности в первом чтении, за закон о Кабмине почти во втором, рассмотрели Нацгвардию, монополию и другие их законопроекты. А из наших – ни одного. Например, закон о статусе народного депутата и императивном мандате до сих пор не рассмотрен. Поэтому у нас есть право.

Почему для БЮТ так важна конституционная реформа и почему вы пишите свой особый проект, отдельно от партнеров по коалиции?

Он не особый. Чтобы временная конституционная комиссия начала работать, нужен какой-то законопроект. Поэтому мы предложили свой, у президента есть свой, у Партии регионов – свой, и у коммунистов уже давно свой.

То есть реально есть четыре законопроекта по внесению изменений в Конституцию?

Да, мы их направим в конституционную комиссию, и пускай они там варятся. А потом будем приходить к единому мнению и голосовать. Для чего так нужно? Отвечу очень просто: это единственный способ урегулировать существующий конфликт, чтобы он не довел нас до очередных выборов, противостояния, силовых моментов.

Какие изменения, с точки зрения БЮТ, самые важные?

Разграничение полномочий.

Но вы же понимаете, что при отсутствии желания договариваться в любой версии Конституции можно найти основания для противостояния, всегда есть лазейки…

Договоренности договоренностями, но есть четко выписанные документы, которые следует исполнять. Если мы четко скажем, что Украина – парламентская республика или президентская республика, если это определит народ или парламент, все будет четко и справедливо. Мое мнение таково: если мы не внесем поправки в Конституцию, то мы идем к катастрофе, к серьезным проблемам.

Хотите отвести президенту роль английской королевы, которая правит, но не властвует?

Почему? Такой президент есть в Италии, такой президент есть в Германии, в Швейцарии, в Швеции, в Норвегии, еще в нескольких странах. Это нормально. Он будет отвечать за национальную безопасность и обороноспособность. Он будет заниматься наградными, историческими вопросами, которые тоже важны, международными вопросами – и все.

Но почему раньше, в 2004 году, фракция БЮТ была категорически против парламентской республики и голосовала против каких-либо изменений в Конституцию?

Мне тяжело отвечать за 2004 год, потому что я занимался другой работой.

Должна же быть последовательность у политической силы!

Мы сейчас обновляем нашу политическую силу. Она становится намного чище и моральнее, чем была. Сейчас чем больше людей мы берем, тем больше омолаживаем партию и блок, чтобы к нам не было вопросов со стороны журналистов в первую очередь.

То есть вы считаете, что позиция фракции БЮТ, которая в 2004 году не поддержала политическую реформу, была ошибочной?

Не ошибочной. Изучая ту историю, я могу сказать, что многочисленные комментарии представителей Блока Юлии Тимошенко были направлены против голосования за изменения в целом. Их отрицание документа как такового было последовательным.

Вас называют одним из немногих людей, которые контролируют кадровую политику в БЮТ. Как вы проверяете людей?

По поводу меня, как всегда, преувеличивают, потому что у нас много есть людей, которые занимаются этим вопросом.

Как правило, называют 4-5 человек: Тимошенко лично, Турчинова, вас, Ивана Кириленко и Иосифа Винского. Разве это не так?

Да, но ведь в любой политической силе должен быть кто-то, кто занимается самыми главными, кадровыми вопросами. Благодаря специфике моей предыдущей работы – в Службе безопасности Украины – у меня есть определенный инструментарий, который позволяет это делать.

То есть вы проверяете людей по старым каналам?

Не по старым каналам. Есть очень много способов проверить человека.

Нежелание видеть Андрея Портнова в ФГИ ваши партнеры по коалиции объясняют его личностными качествами – он всегда открыто и жестко критикует президента. Почему выбор пал на него?

Эта ситуация возникла, когда обсуждали его интервью «Украинской правде». Я с вами согласен. Но политическая культура и политическая дискуссия не каждому дается сразу. Он – человек молодой, горячий, являющийся свободным художником в юридическом пространстве уже многие годы. Мы его осуждаем и воспитываем.

Вы также занимаетесь местными выборами в Киеве. Почему для БЮТ важен второй тур? В первом выиграть не удастся?

Почему, мы победим в первом туре. Мы не настаиваем на двух. Это тем людям, которые набирают небольшое количество процентов, потом выгодно сниматься или продаваться.

Что будет с перевыборами в других городах? Есть ли у БЮТ долгосрочное задание навести порядок в тех местных советах, где «бютовцы» перебегали в другие фракции?

Давайте идти последовательно. Мы действуем поэтапно. Сначала мы вносим изменения в Конституцию, потом, если надо – проводим референдум, и по итогам конституционной реформы определимся, что делать дальше с местными советами.

То есть перевыборы в Харькове и других городах вряд ли возможны?

Делать выборы одновременно везде, во все органы власти – и в высшие, и в региональные (имею в виду президента, Верховную Раду) – очень опасно. Нарушается баланс власти, ситуация становится неконтролируемой, и ею может воспользоваться внешний враг.

Почему тогда вы взялись за Киев?

Это было наше предвыборное обещание.

А как же Харьков?

Мы Харьков добьем.

Киевские выборы демонстрируют кадровый голод в БЮТ. Чем Турчинов как первый вице-премьер не может помочь столице? Почему лично Тимошенко возглавляет список?

Да, эта позиция у нас немножко хромает. Но сейчас набирают оборот молодые политики. Валерий Писаренко, Наташа Ковалевская, Суслов Женя, конечно же Святослав Олейник и Миша Соколов, которые пришли из Днепропетровска – молодое у нас крыло нормальное.

По некоторым подсчетам, именно высокий результат БЮТ в Днепропетровской области обеспечил «прорыв» блока на востоке и создание коалиции в 228 голосов в нынешнем формате. Это действительно так?

Есть специфика этой области. Во-первых, Юлия Тимошенко – уроженка Днепропетровска. Во-вторых, благодаря ей, ее авторитету в области там собралась сильная партийная команда, состоящая из «бойцов», которые не только говорят, но и делают. Да, они подняли процент голосов по сравнению с 2006 годом. Но я бы не говорил, что только одна Днепропетровская область обеспечила победу. Таких примеров у нас было 5-6 по Украине.

Какие еще области можно считать «прорывными»?

Повысили свой результат и Запорожская область, и Одесская, и Харьковская, неожиданно хороший результат мы получили в Сумах – такой вот «бело-голубой» пояс. Я уже не говорю о западной Украине.

В последнее время складывается впечатление, что Юлия Тимошенко решила делать ставку на днепропетровские кадры – возвращение Тигипко, повышение Кириленко и другие. Это тенденция?

Я не заметил эту тенденцию, хотя ничего не имею против старых системных школ. Я человек системы, и считаю, что из системных школ необходимо брать наилучшее, в том числе и из днепропетровской, которая долгие годы руководила всей страной.

Как вы относитесь к «людям Лазаренко»? Ведь многие из днепропетровских политиков начинали работу в его команде.

Они меня не пугают: если бы они и хотели сделать что-то плохое, сегодня они этого сделать не смогут. В нашей политической силе есть контроль, система, работа, которая уже на первичном этапе не даст сделать того, что делал Лазаренко.